* 1. МЫСЛИТЕЛЬ НАЕДИНЕ С СОБОЙ *
1
Смерть достаточно близка, чтобы можно было не страшиться
жизни.
2
Долгие и великие страдания воспитывают в человеке тирана.
3
Тем, как и что почитаешь, образуешь всегда вокруг себя
дистанцию.
4
Я мог бы погибнуть от каждого отдельного аффекта,
присущего мне. Я всегда сталкивал их друг с другом.
Мое сильнейшее свойство — самоопределение. Но оно же по
большей части оказывается и моей нуждой — я всегда стою на
краю бездны.
5
Я должен быть ангелом, если только я хочу жить: вы же
живете в других условиях.
6
Что же поддерживало меня? Всегда лишь беременность. И
всякий раз с появлением на свет творения жизнь моя повисала на
волоске.
7
Я чувствую в себе склонность быть обворованным,
обобранным. Но стоило только мне замечать, что все шло к тому,
чтобы /обманывать/ меня, как я впадал в /эгоизм/.
8
Как только благоразумие говорит: «Не делай этого, это
будет дурно истолковано», я всегда поступаю вопреки ему.
9
Мне никогда не бывает в полной мере хорошо с людьми. Я
смеюсь всякий раз над врагом раньше, чем ему приходится
заглаживать свою вину передо мной. Но я мог бы легко совершить
убийство в состоянии аффекта.
10
Испытывал ли я когда-нибудь угрызения совести? Память моя
хранит на этот счет молчание.
11
Я ненавижу обывательщину гораздо больше, чем грех.
12
Для меня не должно быть человека, к которому я испытывал
бы отвращение или ненависть.
13
Я ненавижу людей, не умеющих прощать.
14
Человек, ни разу еще не думавший о деньгах, о чести, о
приобретении влиятельных связей, - да разве может он знать
людей?
15
Люблю ли я музыку? Я не знаю: слишком часто я ее и
ненавижу. Но музыка любит меня, и стоит лишь кому-то покинуть
меня, как она мигом рвется ко мне и хочет быть любимой.
16
Это благородно — стыдиться лучшего в себе, так как только
сам и обладаешь им.
17
Странно! Стоит лишь мне умолчать о какой-то мысли и
держаться от нее подальше, как эта самая мысль непременно
является мне воплощенной в облике человека, и мне приходится
теперь любезничать с этим «ангелом Божьим»!
18
После того как я узрел бушующее море с чистым, светящимся
небом над ним, я не выношу уже всех бессолнечных, затянутых
тучами страстей, которым неведом иной свет, кроме молнии.
19
Мой глаз видит идеалы других людей, и зрелище это часто
восхищает меня; вы же, близорукие, думаете, что это - мои
идеалы.
20
«Друг, все, что ты любил, разочаровало тебя: разочарование
стало вконец твоей привычкой, и твоя последняя любовь, которую
ты называешь любовью к «истине», есть, должно быть, как раз
любовь — к разочарованию».
21
Опасность мудрого в том, что он больше всех подвержен
соблазну влюбиться в неразумное.
22
Лестница моих чувств высока, и вовсе не без охоты
усаживаюсь я на самых низких ее ступенях, как раз оттого, что
часто слишком долго приходится мне сидеть на самых высоких:
оттого, что ветер дудит там пронзительно и свет часто бывает
слишком ярким.
23
«Я не бегу близости людей: как раз даль, извечная даль,
пролегающая между человеком и человеком, гонит меня в
одиночество».
24
Лишь теперь я одинок: я жаждал людей, я домогался людей —
а находил всегда лишь /себя самого/ - и больше не жажду себя.
25
*/Цель аскетизма/*. Следует выжидать /свою/ жажду и дать
ей полностью созреть: иначе никогда не откроешь /своего/
источника, который никогда не может быть источником кого-либо
другого.
26
Я хотел быть философом /неприятных истин/ - на протяжении
шести лет.
27
Искал ли уже когда-нибудь кто-либо на своем пути истину,
как это до сих пор делал я, - противясь и переча всему, что
благоприятствовало моему непосредственному чувству?
28
Было время, когда меня охватило /отвращение к самому
себе/: летом 1876 года. Опасность заблуждения, нечистая научная
совесть в связи с примесью метафизики, чувство чего-то
утрированного, смехотворное притязание на «судейство». — Итак,
набраться ума и /попытаться/ жить в величайшей трезвости, без
метафизических предпосылок. «Свободный ум» превозмог меня! -
компрессы со льдом.
Мое отвращение к человеку стало слишком велико. Равным
образом обратное отвращение к моральному высокомерию моего
идеализма. Я приближался ко всему презренному, я искал в себе
как раз достойное презрения: мне хотелось умерить свой пыл. Я
выступил /против/ всех /обвинителей/ человечества — я лишил их
и себя права на /высокопарность/. Критический порыв искал
/жизни/. - Героизм сводился отныне к тому, чтобы
/довольствоваться/ самым малым: пустыней.
Героизмом стало: умалить в самом себе интеллектуальный
порыв, вообразить его аффектом. Я поносил аффект, чтобы /после/
сказать: мне больше /нет/ проку от аффекта! Жизнь в
сопровождении морали невыносима (гнет /Вагнера/ стал таковым
уже раньше).
29
Что до героя, я не столь уж хорошего мнения о нем - и
все-таки: он — наиболее приемлемая форма существования, в
особенности когда нет другого выбора.
30
Героизм — таково настроение человека, стремящегося к
цели, помимо которой он вообще уже не идет в счет. Героизм -
это /добрая воля/ к абсолютной самопогибели.
31
Противоположностью героического идеала является идеал
гармонической всеразвитости — прекрасная противоположность и
вполне желательная! Но идеал этот действителен лишь для
добротных людей (например, Гете).
32
/Причинять боль тому, кого мы любим/, - сущая чертовщина.
По отношению к нам самим таково состояние героических людей:
предельное насилие. Стремление впасть в противоположную
крайность относится сюда же.
33
Возвышенный человек, видя возвышенное, становится
свободным, уверенным, широким, спокойным, радостным, но
совершенно прекрасное потрясает его своим видом и сшибает с
ног: перед ним он отрицает самого себя.
34
Кто не живет в возвышенном, как дома, тот воспринимает
возвышенное как нечто жуткое и фальшивое.
35
Люди, стремящиеся к величию, суть по обыкновению злые
люди: таков их единственный способ выносить самих себя.
35а
Стремление к величию выдает с головой: кто обладает
величием, тот стремиться к доброте.
35б
Кто стремиться к величию, у того есть основания увенчивать
свой путь и довольствоваться количеством. /Люди качества
стремятся к малому./
36
В пылу борьбы можно пожертвовать жизнью: но побеждающий
снедаем искусом /отшвырнуть от себя/ свою жизнь. Каждой победе
присуще презрение к жизни.
37
Всякий восторг заключает в себе нечто вроде испуга и
бегства от самих себя - временами даже само-/отречение/,
само-отрицание.
38
Желать чего-то и добиваться этого — считается признаком
сильного характера. Но даже не желая чего-то, все-таки
добиваться этого — свойственно сильнейшим, которые ощущают
себя воплощенным фатумом.
39
Пережить многое, сопережить при этом множество прошедших
вещей, пережить воедино множество собственных и чужих
переживаний — это творит высших людей, я называю их «суммами».
40
Заблистать через триста лет — моя жажда славы.
41
Те, кто до сих пор больше всего любили человека, всегда
причиняли ему наисильнейшую боль; подобно всем любящим, они
требовали от него невозможного.
42
Если ты прежде всего и при всех обстоятельствах не внушает
страха, то никто не примет тебя настолько всерьез, чтобы в
конце концов полюбить тебя.
43
Кто хочет стать водителем людей, должен в течение доброго
промежутка времени слыть среди них их опаснейшим врагом.
44
Из всех европейцев, живущих и живших — Платон, Вольтер,
Гете, - я обладаю душой /самого широкого диапазона/. Это
зависит от обстоятельств, связанных не столько со мной, сколько
с «сущностью вещей», - я мог бы стать /Буддой/ Европы: что,
конечно, было бы антиподом индийского.
45
Во мне теперь /острие/ всего морального размышления и
работы в Европе.
46
Покуда к тебе относятся враждебно, ты еще не превозмог
своего времени: ему не положено видеть тебя — столь высоким и
отдаленным должен ты быть для него.
46а
Кто подвергается нападкам со стороны своего времени, тот
еще недостаточно определил его — или отстал от него.
47
Одиннадцать двенадцатых всех великих людей истории были
лишь представителями какого-то великого дела.
48
Если имеешь счастье оставаться темным, то можешь
воспользоваться и льготами, предоставляемыми темнотой, и в
особенности «болтать всякое».
49
В стадах нет ничего хорошего, даже когда они бегут вслед
за тобою.
50
Чем свободнее и сильнее индивидуум, тем /взыскательнее/
становится его любовь; наконец, он жаждет стать сверхчеловеком,
ибо все прочее не /утоляет/ его любви.
